Журавлик (педо-мистическая трагедия)

Я люблю смотреть, как умирают дети.
ВМ

Только Коган дрогнул слабо,
Только ахнул Коган,
Начал сваливаться набок,
Падать понемногу.
ЭБ

пролог
Вдали – погас семицветный мост.
Седой постамент – подсох…
На нём, во весь свой Посмертный Рост,
Встал Савлик Жарков, высок.

Не щурясь, Солнцу глядит в лицо
Он, твёрдо прямя плечо, –
Из глыбы, памятью и резцом,
Для Вечности иссечён.

Гранит рубахи летит, измят;
Наружу нательный крест…
Но добр – спокойный мальчиший взгляд
Туда, в заповедный лес:

Туда, где речка – приют бобру;
Где зубры в глушь убрели…
И где – свершил свой крылатый труд
Хозяин Родной Земли.

Где Он, державно взлетая ввысь,
Оглядывал не спеша
Извив реки, и – песчаный мыс,
И – сетчатый двор стершат,

И – храм, и – вязких дорог скудель…
И, – старицы на краю, –
Посёлок (в нём – пребывал в труде
Умелый, научный люд).

Он видел, снизив на время лёт,
Мальчонку годков десьти
И – лихо свистнул мальцу! И тот –
Пилота перекрестил…

И авиатор, ведя птенцов
Во взрослый, далёкий дом,-
Серьёзен стал молодым лицом,
Качая в ответ крылом.

1.
Обмоталась пледом
Бабка, жизнь кляня.
Ношпа под портретом
Мандельштам Н.Я.

Старческою гречкой
Сыплется табак.
Синее предплечье:
“Помни Мордовлаг”.

Бабку плющит кашель –
Дым плывёт, белёс:
“Притарань, монашек,
Пачку папирос!

Где ты, отрок светлый,
Долбоклюй худой?
Говорила – с д е л а й,
Идиотке той…

Не хотела скинуть
(Камнем ей земля),
Наградила сына
Спиногрызом, тля!

Ох, дебил-сыночек…
Здрасьте, вот те раз:
Институт не кончив,
С первой дыркой – в ЗАГС!

Тихая, зараза…
Что нашёл в козе?
На голубоглазость
Яйцами подсел!

Ладно хоть, недолго –
Жили только год:
Утонула в Волге,
Знатный турпоход!

Так её гостинец –
Мозгом инвалид:
Молится, постится,
Свечечки палит…

Ангелок гумозный
С нимбом на балде,
Шепчешь Богу просьбы?
А ответ-то… г д е?

Потрох богомолки,
Сдох твой адресат!
Потому – на полке
Ницше и Де Сад!

Чем молитвы блеять,
Пырясь на Христа,
“Библию” ЛаВея
Лучше б полистал!

Хер тебе на блюде,
А не – Свет с Небес!
Сел бы за компьютер,
В Интернет бы влез!

В десять лет – пора-бы
Кулачок качать:
Знай устройство бабы,
Изучай мат.часть!”

…Вьётся над старухой
Папиросный чад;
Бухается муха
В стёкла, осерчав;

На журналах – жирно
Развалился кот:
“Огонёк”, подшивка,
Девяностый год.

2.
…Равнодушного молчания Вселенной обыденным умом, разумеется, не постичь,
Но есть с е р д ц е – единственное поле для нравственного боренья!
А не ударить ли нам по чайковскому, Семён Ильич?
Мама, ну где-же твоё знаменитое брусничное варенье?

Нравится? Так ещё! Ещё розеточку – на бис!
Вы правы – не с кем словом перемолвиться в этой чёртовой глуши…
Мама! Семён Ильич – наш новый бухгалте… Прошу прощения, экономист.
Человек острейшего ума и чудеснейшей души!

…Да, да, да! Я по натуре мечтатель: мысль – парит!
(Впрочем, её неплохо обуздывает тренированный логический аппарат.)
И есть дело всей моей жизни: создать гибрид
Русской выхухоли и, представьте себе, канадского бобра…

Что значит “невозможно”?! Я занят не баклуш битьём!
(О, вот и буженинка, свежайшее деревенское мЯско…)
Генная инженерия? Да. Но я – иду проверенным, природным путём:
И вчера (Впервые за пять лет!) состоялась, наконец, полноценная вязка!

Но – эта косность мышления… Но – это шушуканье за спиной…
У них, видите-ли, дела, а у меня, видите-ли, безделки!
Положим, я не в мейнстриме; положим – мой взгляд, в чём-то, кардинально иной…
А э т и м – всё стерхи, да зубры… Зубры, да чёртовы, чёртовы, чёртовы стерхи!

Ладно, согласен: заповедник; экология; Земля – наш общий дом;
Сохраним – бла-бла-бла…. Да хоть бы и стерх – бох с им…
Но должно же быть ещё что-то, ради чего индивид с талантом и умом
Затащил семью в глушь, пусть и воспетую Константином Паустовским?

А ведь, в довесок к пейзажам, тут пока ещё обретается н о р о т !
(Вчера, кстати, был в деревеньке, вживе наблюдал автохтонов)
Жаль, но – канула в Лету эпоха лаптей и окладистых бород,
Осталось – прямое действие социальных и биологических законов…

Нет, упаси Господи, я отнюдь не сноб и в общении прост
(Вон – и покойная супружница моя была из какого-то там села…).
Савлик! Иди, поздоровайся, у нас замечательный гость!
Гляньте-ка, Семён Ильич, какого богатыря она мне родила!

Как я любил его мать… Тот ужасный поход – моя вина:
Моя вечная, непроходящая, неизбывная боль…
Да, кстати! Именно в тамошних краях была разведена
И обитает удивительнейшая, пятнистобрюхая выхухоль!

Ах, моя бедная Аннушка! С ней ушла половинка души…
Она была сама доброта, а глаза, как васильки – синие-синие…
И, всё-таки, прежде чем нырять за сопляком (пусть тонущим, но совершенно чужим),
Могла-бы подумать о муже и о годовалом сыне!

Нет, конечно, время – лечит: беда поросла быльём.
Ум занят делами (хотя душа, положим, навеки больна).
Но у Савлика – её глаза… Абсолютно её!
И волосы такие-же, будто из отбелённого льна…

Но пусть! Пусть – в груди поселилась непроходящая боль!
Раз в о т т у т болит, значит, сердце – не убито!
Я, Семён Ильич, вообще-то, оптимист. Не оттого ль
Коллекционирую предметы старинного крестьянского быта?

Река Времён (унеся, так сказать, торфяную муть)
Оставила, если поискать, полновесные золотые самородки!
Прошу в мою пещеру Лехтвейса, извольте взглянуть:
Та самая т а л ь я н к а; светец; аппарат для выгона домашней водки;

Глиняная свистулька; тесак из обломка косы; безмен
(Вот, видите, надпись: “Касимовъ, купецъ А. Мысинъ”);
Древняя прялка в чудеснейшей, хотя и кривоватой, резьбе;
Сечка для капусты; восемь расписных коромысел;

Кованный сундук; хлебная лопата; квашня; ухват…
Сколько своеобразной прелести в этом неприхотливом скарбе!
Здесь – эстетика дзэн! Каждый предмет – груб, угловат…
А хвалёные японцы – а-а-а-цтой, вместе со своим “ваби-саби”!

Как, говорите? Образа? Таки, хе-хе, есть! Вон –
Висят в комнате сына: вельми ветхи и – не мнози…
Я их храню у Савлика. Представьте себе, он
Искренне, по детски, до слёз – религиозен…

А мне – даже симпатичен этот вьюношеский пыл!
(Хотя сам – агностик, равнодушен ко всяческим мощам и крестным мукам)
Так ведь в его-то леты и я, Семён Ильич, “снимал скальпы”! Был,
Представьте себе, записным Фенимор Куперовским Чингачкуком!

И, потом, свобода совести для меня – не звук пустой:
Всякий индивидуум имеет право молиться. Или – не молиться!
Раз Многострадалка снова бредит плёткой и уздой,
Пусть хоть в этом доме торжествует Основополагающий Демократический Принцип!

Да-с! Стадам – дары свободы, увы, “до фонаря”!
И культура им не нужней, чем моим бобрам – цветастые трусы…
Это игнорамусы, Семён Ильич. Честно говоря –
Выродившиеся, тупые, вороватые игнорамусы!

К примеру, я: ежедневно верчусь в трудах – знающ, не хмур челом…
Но вдруг, да и заскребётся в душе тоскливый паразит:
“Делаете вы это всё, Борис Владиленович Жарков, ради ч е г о?
Для к о г о здоровье гробите? Выбиваетесь сил?”

Кстати, вот и мамино здоровьице давно уже “не торт”:
Три года лагеря разве позабыть ей?
Что, ради этих, спившихся, криворылых морд
Она перепечатывала “Хронику текущих событий”?!

Заповедь сих земель – прикопай талант
И делай вид, что умом убог. Убог и сир…
Ну от кого? От кого здесь ещё получишь грант,
Как не от американского фонда “Зелёный Мир”?

Но хватит! Не буду оскорблять небес
Тоскливыми рассусоливаниями о Кали-Юге!
Хорошо, что этот грант, тем не менее, есть:
Спасибо покойной Елене Георгиевне, маминой подруге!

…Нет, я настаиваю: п-а-а-звольте вам подать пальто!
А согласитесь – буженинка была чертовски хороша…
Простите, не расслышал, Семён Ильич! Господи… Как? Что?!
Запретили… финансирование… из-за рубежа?!

3.
Сшил пальто дотошный малый:
Важно поженил он
Амстердамские лекала
С чёрным кашемиром.

И второй – не пальцем сляпан:
Уважая “ретро”,
Замечательную шляпу
Выпарил из фетра.

Третий – тоже не в раздоре
С тонкою наукой:
Брюки мастерски построил
И жилетку к брюкам.

А четвёртый (Вспомнить дико,
За какие гроши!) –
Сбацал штучные ботинки
Из чудесной кожи.

Но – смешон фасон старинный
Посёлку в чащобе…
Гражданину Украины –
Смешней от Мещёры:

“Это – Август?! Мне неловко
С вашего гешталта!
Климат здесь не Шепетовка
И – совсем не Балта!”

Иронично щурясь вчуже,
По дощечкам шатким,
Гражданин обходит лужи
Пеликаньим шагом.

Тучи виснут влажной ватой,
Дождь под шляпу метит…
В кашемире жарковато,
Несмотря на ветер.

Это – плюс. Но, всё-же, лучше –
В шезлонге, у мола…
(Гражданин к жаре приучен,
Одесская школа.)

“Может я и не гроссмейстер,
Но немножко в теме:
Появился в нужном месте,
В правильное время.

Точно образ отработан:
“Ах, Пересыпь, здравствуй!” –
Персонаж из анекдота,
Счетовод носастый,

В дебит-кредитах натаскан,
Нудно правит смету…
Правда – лучше всякой маски.
Лучшей маски – нету!

Сколько радости во фразе:
“Шо ви говоГите?”
Хохочите! А для связи –
Банальнейший Твиттер…

Поторчим в рязанской глуби,
Всюду нос потычем:
Тут – халиф полёты любит
В опереньи птичьем.

Дождь не вечен, птичка вскоре
Вновь взлетит над полем…
Чую, с глупенького Бори –
Вылепится Голем!

Порох жадности и спеси,
Чиркнуть, вспыхнет быстро!
Да и хлопчик интересен:
М-м-м… в обоих смыслах…

В дело всякий сын Агари
Уверен, сгодиться…
А старушка, таки, шарит:
В бруснике – корица.

Ум! Ищи тропу к оплоту
Стаи журавлиной!
Боже мой… Пришлось в Субботу
Кушать буженины!”

Остр под фетровой ватрушкой
Профиль Франца Листа.
Добро пялится телушка
На экономиста.

Улыбается голштинке
Семён Ильич Ватман
И дрожит брильянт дождинки
На шнобеле знатном.

4.
Над лампадками бессонными
Тёплый свет в моём скиту.
Перед ветхими иконами
На колени упаду:

Маета в душе встревоженной,
Полной грудью не вздохнуть…
Дай мне силы, Матерь Божия!
Вразуми! Направь на путь!

На закланье Агнца пестуя,
Вышивала Ты покров…
Гавриила благовестие –
Стало смирною волхвов,

От того-то – сердцем трепетна
И навеки горяча
Ты – к младенческому лепету
И к мольбам подросших чад!

Иисусу душку сватая,
Чистоты не уроня,
Жил я заповедью пятою
До сегодняшнего дня.

Десять звёзд с небес лазоревых
Снял Господь для нас, больных…
Но от этой – свет особенный,
Он мне ярче остальных!

Добрый Доктор, плоти тлен леча,
Заповедовал не мне ль –
Чтить Бориса Владиленыча,
И бабанюшку Нинель?

Только – бабушка-охальница
(Услыхав, мечусь в слезах)
На земную власть ругается
И плюётся в Небеса…

Только – дерзостный родитель мой
Корчит члены по утрам
Його-бесием вредительным
И не ходит в Божий Храм…

То – Геенны тьма багряная
Застит им глаза души!
Верю, влага покаяния
Хлынув, шоры сокрушит!

Сын Твой – чудным плюновением
Возвратит им свет очей!
Нет молитвы прикровеннее,
Нет желанья горячей!

Знаю, матушка-покойница,
Упорхнув в лучистый рой,
За отца – со мною молится!
И за бабушку, порой…

Ныне – ноет грудь томительно:
Воздух ей – тяжелый груз…
Ныне я о нём, родителе,
Плачу! Плачу и молюсь!

…Мудрым стерхом озабоченным,
В клюв и крылья облечён,
Над своей равнинной вотчиной
Взмыл Помазанник вечор.

Он летел с птенцами пегими,
Благодатью тварь даря,
Ибо – Альфа над Омегами:
Образ Вечного Царя!

Многознанье – зло бунташное,
Если вера не в чести:
Мой отец замыслил страшное –
Государя извести.

Полн обидою полынною,
Желчной книжностью кичась, –
Царский след из глины вынул он
И над ним, в зловещий час,

Произнёс слова тлетворные,
Наущеньем Духа Лжи…
Как тут быть, Голубка Горняя?
Что мне делать? Укажи!

…Чу, светлеют краски мглистые!
Лик сияет, обновясь!
Помовает мне Пречистая!
Слышу! Слышу звонкий глас:

“Савл! Беги унылой робости:
ТЫ теперь – и Щит, и Меч!
Днесь отца от вечной пропасти
Постарайся уберечь!

Испытанью, отрок, радуйся:
Эта ноша – по тебе.
Вспрянь с колен, узнай у Яндекса
Адрес сайта ФСБ!”

5.
На рассвете тебя увели.
За тобой ломанула, намылясь…
Хмыкнул цырик, садясь в “Жигули”:
“Стоп, мамаша! Пока-что – не вынос.”

Обыск шёл до двенадцати дня,
Норовили заснуть понятые,
Но шустрила, шурша, оперня:
Час за часом – весь дом перерыли.

И – нарыли: в картонном гробу
(Небольшом, сантиметров под тридцать)
Куклу с царской короной на лбу,
А в очке – заржавелая спица…

И тогда, изменившись в лице,
Крест наперсный в волнении тронул
Генерал ФСБ РПЦ –
В облаченьи и чёрных погонах;

Забухтел что-то там про Астрал
И, тряся хлеборезкой припухлой,
Неожиданно ловко – достал
Порыжевшую спицу из куклы.

А затем – молодой оперок,
От усердия встав на карачки,
Из под книжного шкафа извлёк
В чёрной плёнке – зелёные пачки.

Увидав (на веку – в первый раз)
Столько тонн забугорного нала,
Понятая за сердце взялась,
Покачнулась и на пол упала.

А тихарь, приколенив стояк,
Мёл губой по церковной музЫке
И крестился, в горячих соплях,
На безмолвные, тёмные лики.

Лыбя вафельник, поп-генерал
Протянул оперстнённую граблю,
По макушке его потрепал,
И сказал: “молодчина, журавлик!

В главной битве Вселенской Войны
Ты присягу Христу не нарушил
И, считай-что, из лап Сатаны
Вырвал папкину вечную душу.

Мы умеем заблудших овец
Возвращать из чащобы тернистой:
Отвратится от Ада отец.
Он раскается. Слово чекиста!”

И гнидёныш, из ссученых жвал
Не сумев давануть ни пол-слова,
Страстно хрюкнул и поцеловал
ФингерА в тяжких гайках голдовых.

В небе – звёзды, а в сердце – закон.
Я – на дойках его надолбила:
А на левой наколото – СЛОН;
А на правой наколото – ИРА.”

…Паутина и сор по углам;
Кот свернулся на порванной тряпке…
У портрета Н.Я. Мандельштам –
Почерневшая, хмурая бабка:

“Собирайся, мальчишечка, в лес!
Да возьми жестяное ведёрко:
Грев подгоним отцу в ИВС
(Я с братвою – за всё перетёрла).

Борька крепко на шконку прилёг,
А к брусничке-то с детства привычен…
Под варенье – теплей чифирёк
На холодной Лефортовской киче.”

Опустевший, покинутый дом –
Из щелей октябрём засквозило…
В лес уходят мальчонка с ведром
И суровая бабка с корзиной.

А в корзине – кольцо колбасы,
Чёрный хлеб, газировка “Крем-Сода”
И тесак из обломка косы
В “Огоньке” девяностого года.

6.
Дятел смолк, наконец, затупив долото;
Улетела сорока, осипнув…
Человек в чёрной шляпе и чёрном пальто
Засиделся под жёлтой осиной.

Он – сопит. В нетерпении стонет: “ой вэй!”…
А, за ним, молчалива и ждуща,
Сплетена из широких еловых ветвей –
Возвышается мрачная куща.

Он бормочет змеиным, извилистым ртом
(Мякоть губ – предвкушающе ала):
“Для начала, пожалуй… А вот уж потом…
Впрочем, э т о – потом. Но сначала…”

Проскользнув в журавлиный, берёзовый стан
Враг недаром укрывище сделал
(Как, когда-то, Гайдар и Рувим Фраерман –
Дегустаторы детского тела).

…Снова взгляд на часы: “Ой, майн идишэ Гот!
Где-же эта хипесная сука?”
А колючая куща – в молчании ждёт,
Приготовлена к празднику Суккот.

Шорох… Вот и халда! Вроде, можно в утиль,
Но шагает – упруго и чётко.
– Хайль, Ильич! Ништяковый шалаш залудил!
Где Зиновьев? Кепарик? Бородка?

– Вы, мадам, как обычно, смешите меня:
Вам бы в юморе делать карьеру!
Говорю, этих хохм бесконечно ценя,
Как вон ту, с бужениной, к примеру…

Но у нас – есть немножечко маленьких дел:
Я не вижу мальчишки. И – таза.
Как там Боречка? Славно, что он не “запел”,
Значит, накрепко к маме привязан…

Куклой Боря сглупил: детский лепет, таки.
Да и с хлопчиком – горькие баги…
Но второй отпечаток монаршей ноги
Сохранён для Астральной Крав-маги!

Ночью – грудь Венценосца пронижет удар:
Изощрён, смертоносен и страшен!
Я муки прихватил. К ней нужна ерунда –
Молодой православный барашек…

– Хальт, Ильич! У меня накопился вопрос:
Где – зелёных котлетин пятёрка?
Не жидись, старушенции – бабок подбрось!
Таза нету, замесишь в ведёрке.

За Бориску – молчи, ненароком порву
(Ох, на тыкву мой сыночка слабый…).
А барашка надыбаем: “С-а-а-а-влик! А-у-у-у!
Отдохнуть от дороги пора-бы!”

…Отрок слушает – в тихих кустах, онемев,
Будто обухом в темя ударен…
И – ужасная мысль полыхает в уме:
“Замышляют убить Государя!

Закричать, обличить и личины совлечь –
Угодишь в сатанинское брашно…
Может уши заткнуть, чтоб не слышать их речь
Про муку, про ведро, про барашка?

Но – над Царственным Сердцем астральный кинжал
Занесли, ухмыляясь, злодеи!
Повернуть осторожно? В посёлок бежать?
Звать подмогу? А вдруг – не успею?

Вдруг – услышат шаги? Ноги быстро помчат,
Только пуля догонит и – ляжешь:
Оттопырила чёрный карман носача
Пистолетная, быстрая тяжесть…

Беспощадную, лютую злобу врагов
Не утишить молитвою кроткой.
Время – вспомнить Боброка с засадным полком!
Надо – действовать воинской смёткой!”

“Уходи!” – шепчет нА ухо страх-караим…
“Нет! Свершается Главная Сеча!”
И (как будто запыхавшись) к этим, двоим,
Выбегает он: внешне – беспечен.

7.
– Боже мой! Какой чудесный мальчик!
Как румян! Как взорами лучист!
Он – правофланговый! Барабанщик!
Ой, берите выше, он – горнист!

Вижу Вас в Грядущей Жизни гимне:
Супервайзер! Босс! Архиерей!
Нет, не зря Нинели Эфраимне
Кашлялось от пыли лагерей!

Нет, не зря – печатная машинка
По четыре копии брала:
С этих лёгких пальцев, с их нажима,
Рухнула кошмарная скала

И теперь – компьютер в каждой хате,
Ломятся ларьки от бланманжэ,
Фильмы, книги, энторнеты… Кстати!
У меня ж – планшетник в шалаше!

Мы, на мягких мхах, в моём приюте
Полежим, ландринок пососём,
Поглядим весёлый шведский мультик
И – поговорим о том, о сём…

Благодатно под зелёным сводом,
Только (Жаль!) шалаш немножко мал…
Так мадам – без нас попьёт “Крем-Соды”,
Почитает этот свой журнал…”

…Куща глушит звуки тихой речи:
“Бу-бу-бу… Теперь – вот так… Бу-бу…
Боже! Молодой мой человечек!
Вы волшебно дуете в трубу!”

В Бой! Ярись, засадный Клык Боброка!
Из огрызка – брызгай, кровь каверн!
Обернулась бабка: “Ахтунг! О, как…
Доигрался, херов Олоферн.”

…К ней из кущи вывалился (воя,
Путаясь в тенетах мокрых брюк,
Зажимаясь, складываясь вдвое)
Гражданин, забывший жаркий Юг.

Вытекал, но очень жить хотел он:
Брёл (Вра-а-ча-а!), не сбросив алых пут…
Да куда ж с такой кровопотерей!
– Отдыхай, Ильич! Йа, йа – капут.

Глянь, внучок волчару объегорил…
Долбоклюй подрос и стал непрост:
Всё отщёлкал, даже помидоры:
Не бакланка, – чистый Холокост!

Только ведь и я – не лыком шита…
И в траву, удобненько, на бок
Уложившись, бабка заблажила,
Прижимая к дойкам “Огонёк”:

“Господи, Твоя Святая Воля!
Внемли пребывающей во зле:
Побуждён огнём целебной боли,
Дух мой, в слёзном ужасе, прозрел

И – Зенит открылся синей дверцей…
Нет! Вратами Высшаго Суда!
Знаю, скоро порванное сердце
Крякнет, крайний делая удар!

В смертный час возможность покаянья,
Как дизентерийному – гальюн:
Каюсь в грешных мыслях и деяньях!
О прощеньи, Господи, молю!

В миокард вошло инфаркта жало:
Пульс всё нитевидней, всё слабей…
Ну зачем я внука заушала,
Я – сосуд гордыни и скорбей?!

Соблазняла сладостью порока…
Отвратить пыталась от Христа…
Стопкою кровавых опресноков
Он, – лишь чудом Господа, – не стал!

До свиданья, внук мой, до свиданья…
Милый мой, прости: была глупа.
Нанеси прощальное лобзанье
В область холодеющего лба!

Пусть меня положат в рваных тапках
В гроб из ДСП (сойдёт и так)…
Пять котлет не трать: занос для папки –
Чтобы не усердствовал следак.

Знай, тебя под нож, рыдая горько
(Словно Исаака – Авраам)
Я вела… Но только – ради Борьки:
Воротить отца к его бобрам!

Час настал… Уже не чую клешни –
Закоснели хладные персты…
Попрощайся, внучек, с бабкой грешной…
Ах, Осанна в Вышних, вот и ты!

9.
Двинь еловые лапы,
Рукавом оботрись
От опаловых капель
И рубиновых брызг.

Вот, в шкатулке, за ветвью, –
Сатанинский секрет:
Царский – тонкий, заветный,
В глину вдавленный след.

Хрупок оттиск непрочный,
Расторопен нажим:
Пересохшую почву
Разбросай, искрошив.

Пальцы – радостной дрожью:
“Слава Богу, успел!”
Им планшетник поможет:
“Здравствуй, сайт ФСБ…”

Начинается тризна –
В трудовых мурашах
Сдутый уд каббалиста
на полу шалаша.

Рядом – исчерна-плоский
Боком вмявшийся в в мох,
(Дуло – дом для двухвостки)
Девятнадцатый “Глок” *;

А, на алый киселик, –
Позудеть в заливном, –
Тройка падальниц села
Изумрудным звеном.

Слышишь? Или – блазнится?
Ствол задумчиво тронь…
Влейся, тяжесть австрийца,
Волей к Власти – в ладонь!

Молний сдвоенной руной, –
Взгляд, сверкни, дерзновен!
Белокурый и юный
Ты поднялся с колен

И, на голос зовущий,
Грозно, холодно трезв
Ты шагаешь из кущи
В опадающий лес.

…Сталь оправлена в пластик:
Свыкся цепкий квинтет
С механической снастью
На пятнадцать смертей;

Чтобы, свисту соосно,
Устремляться вовне –
Злые, медные осы
Ждут в железном гайне;

В жажде – с хрустом впиваться,
В жажде – петь по пути,
Ждут, бок о бок, пятнадцать.
Лишь одну отпусти:

Связью пальца и глаза,
Подводящей итог, –
Дай ей, в спазмах экстаза,
Провертеться в леток

По нарезам бороздок
И – пронзить на лету
Воздухголовувоздух
Грунт.

…Брошен скомканный талес
В покривлённый альков.
До возмездья осталось
Два десятка шагов,-

Два десятка до точки
Где, фальшиво-горяч,
Покаянно хлопочет
Затихающий плач;

Где, над жухлым пыреем, –
Огневой бересклет…
Почему ты бледнеешь?
Опустил пистолет?

Не почуял обмана?
Всхлипнул, выронив “Глок”?
И – “Бабаня… Б-а-а-б-а-а-ня!” –
Устремился в силок?

Балтской, правильной ковки,
С рукоятью простой –
Лёг обломок литовки
Меж бумажных листов.

Под цветным одеяльцем
Тёмный черен ножа
Сжат в прокуренных пальцах…
И они – не дрожат.

Чётким взмахом, расчётно,
Из журнала – рука
Чертит мокрую щёлку
Под лобком кадыка; **

Льёт, толчками, на крестик
Ручеёк по груди…
Притяжение персти
Всё сильней. Упади.

……………………………………………………………………………………………………..
* Кагбэ, здесь, на измене,
Зигги съехал с петель:
Убивалка из Вены –
Рифма мёртвой елде.

Деда с кокса попёрло –
Улетел нА сто лет
И засел уховёрткой
В воронёном стволе.

Рейхс-сигар-комиссара,
Экс-владельца седин –
Крутанула Сансара,
Нарядила в хитин.

** Типа, венского психа
Вновь рулит ебала:
Кокаиновый Зигмунд
Влез на мушку ствола

Прокламировать ересь,
Но, – малюсенький мозг, –
Про Танатос и Эрос
Позабыл и – уполз.

10.
“Дай, Ильич, обшмонаю карманы.
Оп! Сто тонн! (Да мои – пятьдесят…)
Не посеял, когда на поляне
Вытанцовывал фрейлехс вприсяд!

Порцелиново-бледное рыло…
Синеватая кожа на лбу…
Эко, милай, тебя убелило!
Чисто, ватман (прости каламбур).

Суетился, вынюхивал, рыскал,
Распинался, – медово-бредов…
Ну? Схуяль подписал ты Бориску
На копание царских следов?

Разохотился мой, малохольный,
И – присел на парашу не зах!
Всё, не будут стада боброхолей
Токовать в заповедных лесах…

Ты умолк; ты лежишь, как из мела:
Ебасоска – покойно-скушна…
Жаль, сама писануть не успела –
Долбоклюй отстрочил на глушняк.

Класс – задумка! Работа – с огрехом…
(Чёрт, денёк слегонца подкачал!)
А хотелось, чтоб (чисто, для смеха)
Слил в ведёрко носач – стукача.

Тут пиеска-бы вышла покруче:
Блут унд брод… киндер-трупик… Алзо,-
Жидовина, что внука умучал,
Покарала старуха с косой

И, кукукнув, сидит на допросе,
Диким взором – безумно горя:
“Это – Сёмочка… Он нам подбросил
Пачки баксов и гробик царя!

Ватман – гипно-внушенье содеял,
Чтоб мальчонка отца оболгал!
…Воротите журавлика… Где я?
Почему… под осиной… мангал?!

Но, Аборт Богомолкин (зараза!)
Проявил неуёмную прыть:
Умудрился спасти Рыбоглаза
И фартовый расклад развалить.

Вошь на Троне мне сердце не режет,-
Я хуйнёю давно не больна.
Жаль концепта: в нём яркая свежесть
Карнавала М. М. Бахтина…

Ну, да ладно: гнидёныш отбулькал;
Богоизбраный вытек, к херам…
Вот бабло прикопаИтЬ бабулькЯ
И решит, что сбазлать операм.

Но, сперва, для мыслительной силы
(Чота сголоду клинит башку),
Газировки, черняшки, бациллы
Под кустом – кидану на кишку.

Бересклетовой вторя мелодии
Жмёт закат-органист на басы…
Сколько в тихой, осенней природе
Восхитительной, светлой красы!

Как вкус влаги глубок и насыщен!
Как хорош чёрствый хлеб с колбасой!
Вот приправа для простенькой пищи –
Удивительный воздух лесов!

Синий ситец – в карминовых прошвах…
Вечереет… Пора уходить.
…Блядь! Да что ж это? Ёбаный! Ношпу!
Начинается… справа… в груди…

Пузырёк где? В корзине? В кармане?
Нету! Ох… желчекаменка зла…
Уходила, с барашком бакланя,
Под портретом стоял… Не вз-я-я-л-а-а-а!”

…Громыхал в облаках тарантасом
Вертолёт ФСБ РПЦ
Но, ведом кривоватым ГЛОНАССом,
Слишком поздно он вышел на цель.

Десять иноков, вои дружины,
По канатам слетели к кустам
И, сурово крестясь, доложили:
“Три – двухсотых. Шкатулка – пуста.”

Их услышав, один в кабинете,
На колени упал сей-же миг
Генерал, духом – бодростно-светел;
Телом – в язвах от тайных вериг.

Он всю ночь до утра, потрясённый,
Славил Бога, – смеясь, вопия, –
За спасение Царской Персоны
И – молился во здравье ея.

И ещё – умолял неослабно
(Земно кланяясь, слёзы – впроглот),
Чтоб открыли для отрока Савла
Створки звонных, надмирных ворот.

эпилог.
Не гора Фавор… Не птичий табор…
Вознесён над далью зоревой
Силою чудесного Зураба –
Стосаженный Савлик, как живой!

Для него – играют в лад тальянки;
Для него (оброк ко дням святым)
В платах и понёвах – поселянки
Рвут лесные, скромные цветы…

И ему – оратай синей зяби,
Что опять над миром мощно взмыл,-
Журавлиной Вотчины Хозяин, –
Шлёт приветный взмах державных крыл.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s